![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zulikhanЧтобы прочесть подписи к иллюстрациям, наводите на них мышку.
«НЕЗАВИСИМЫЙ» ГОСТЬ ДИКТАТОРА (совпадения считать случайными)
"Да, весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием и более того - счастьем".
Как вы думаете, когда были написаны эти слова?
В 1937 году.
И еще раз – в 1937 году.
И ничего в этом не было бы удивительного, если бы это написал кто-нибудь из профессиональной касты оправдывающих кровавый режим в рамках выполняемой работы.
Но это сказал иностранец. Немецкий писатель Лион Фейхтвангер.
В 1937 году он провел десять недель в Москве и, вернувшись, написал великую и страшную книгу, которую я сейчас читаю, - «Москва, 1937». Это не «Илиада» Гомера и не «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Великая и страшная – благодаря тому, что автор увидел все, что можно было увидеть, и добросовестно зафиксировал все подробности увиденного – и ничего не понял. Или все понял, но правду не рассказал.
Ни разу не соврав в деталях – он врет в главном. Не каждому такое дано.
Я сейчас попытаюсь, конечно, рассказать, что меня потрясло и зацепило, но лучше вы все-таки не поленитесь и прочтите эту книгу. Она небольшая – 54 страницы Microsoft Word.
В те годы советские пропагандисты усиленно работали над улучшением имиджа Советского Союза за границей. Имидж этот, понятно, был хуже некуда, потому что белоэмигранты, бежавшие на Запад от орд красных убийц, рассказали о них много хорошего, и за прошедшие со времен Гражданской войны 15 лет это еще не забылось. Пропагандистам надо было показать, что война давно в прошлом, что разруха позади, СССР преуспевает, Москва бурно отстраивается, а весь народ счастлив и обожает своего лидера Сталина – хоть и правящего твердой рукой и уничтожающего своих противников, но мудрого и справедливого строителя, подарившего людям новую счастливую жизнь.
Белоэмигрантам же за границей было очень плохо. Большинство из них так и не нашли себя, не имели ни достойной работы, ни уверенности в будущем, они безумно тосковали по Родине и чувствовали себя почти изгоями, лишенными страны, государства и даже принадлежности к своему народу. Они все чаще задумывались о возвращении в Россию. И вот на этих струнах очень умело играли сталинские спецслужбы. Некоторых эмигрантов они завербовали, пообещав им возможность вернуться на Родину и получить амнистию. Несговорчивых время от времени убивали. В одной из таких грязных историй оказался замешан Сергей Эфрон, муж великой поэтессы Марины Цветаевой. Сам он в годы Гражданской войны воевал в Белой армии, а Марина с детьми узнала все прелести жизни в революционной Москве. В те годы от голода умерла их младшая дочь.
И вот через 15 лет в Париже Сергей Эфрон, чтобы заслужить амнистию, возглавил организацию из бывших участников белого движения, мечтающих вернуться на родину. Легально действующая организация была прикрытием для агентов сталинских спецслужб, которые выманивали, похищали и убивали людей. Кончилось тем, что все раскрылось, и Сергею пришлось, спасаясь от ареста, бежать в СССР. Через некоторое время за ним уехала и Марина с сыном. Чем кончилось – думаю, знаете. Эфрона и их с Цветаевой старшую дочь вскоре арестовали, подвергли пыткам. Отца расстреляли, а дочь, талантливая художница, провела долгие годы в лагерях. А Марина Цветаева, оставшись одна, будучи женой «врага народа», просто не справилась с обрушившимися на нее трудностями и покончила с собой.
Раз уж я отвлеклась от книги Фейхтвангера и вспомнила о судьбе семьи Цветаевой – расскажу еще одну историю. Летом 1935 года в Париже по инициативе просоветских деятелей прошел Международный антифашистский конгресс писателей. На него в добровольно-принудительном порядке прислали кучу сталинских «мастеров пера», и среди них – действительно талантливого поэта Бориса Пастернака. Он ехать не хотел, но его заставили.
У Цветаевой с Пастернаком были особые отношения. Они много лет переписывались, считали себя ближайшими друзьями или даже «возлюбленными по переписке», мечтали о личной встрече, и – главное – очень высоко ценили творчество друг друга. И вот они внезапно встретились на этом конгрессе, куда Марина пришла просто послушать. Ей в те годы было очень тяжело. Она умела только писать стихи, которые вне России были мало кому нужны, ее муж, дочь и даже малолетний сын бредили переселением в СССР, и после того, как на писательском конгрессе Пастернака прославили как величайшего из великих поэтов современности, Марине, знающей, что она пишет не хуже, стало казаться, что ее близкие в чем-то правы. Пастернак же был несчастным, подневольным, подконтрольным и запуганным человеком, но Марина этого знать не могла.
Конечно, она спрашивала у него, стоит ли возвращаться, какая жизнь в СССР, можно ли там вообще жить. А он, несчастный человек, боялся сказать ей правду и ограничился намеками, в стиле «Там холодно и страшные сквозняки» и «Ты полюбишь колхозы». В переводе – «Тебе придется прославлять колхозы». Зная Цветаеву как облупленную, зная, что трудно вообразить более далекие вещи, чем ее лирика и колхозы, зная то, что она никогда не писала, не может и не будет писать стихи по заказу – он надеялся, что Марина его поймет. Она не поняла. И не только не поняла – но и пересказала содержание их разговора в письмах кому попало, в том числе к малознакомому ей советскому писателю. Можно сказать, жизнь Пастернака висела на волоске :(
Все, возвращаюсь к книге Фейхтвангера. С описанной выше пропагандистской целью писателя-антифашиста пригласили в Советский Союз. Ему показывали, как живут советские люди, он встречался с руководителями страны, включая Сталина, с ним говорили, как он считает, вполне откровенно.
Изначально, как признается писатель, он ехал в Союз с симпатией (потому что СССР позиционировал себя как антифашистское государство, а Фейхтвангер, будучи евреем, ненавидел нацистов, из-за которых не мог жить в Германии). Но и с опасением, что увидев все своими глазами, он разочаруется – ведь он много слышал о том, что в Советском Союзе тирания, нет никаких свобод и люди очень страдают. Он сознательно приказал себе не покупаться на почести, потому что видел, как обласканные Гитлером деятели искусства начинали прославлять нацизм, и это вызывало у него отвращение.
Что же увидел и о чем рассказал читателю Фейхтвангер?
Огромный, красивый, сверкающий иллюминацией город, в котором советские люди действительно счастливы. Хотя они очень плохо одеты и живут в ужасающих коммуналках – но зато богаты и роскошны общественные здания. Зато у людей есть обильная еда, и они твердо знают, что через пять лет не будет проблем с одеждой, а через 10 – с жильем.
Он пишет, что крестьяне, голодавшие до революции, теперь сыты, у них обильная еда, грамота, кино и т.д. И это – через 4 года после 1933-го, когда у людей насильно отбирали еду, чтобы выморить голодом всех, кто не хотел идти в колхозы, и были уничтожены страшной смертью миллионы представителей крестьянства.
Заметки Фейхтвангера публиковались в советских газетах. Он позволял себе критику – очень вежливую, естественно – и цензоры ее не вырезали. Говоря о достоинствах и недостатках советского строя, писатель был, как ему казалось, объективен. А советским лидерам, по-видимому, нравилось, что о них говорят как о политических деятелях – что-то хорошее, что-то плохое – а они ведь отлично знали, что они убийцы, которых вешать надо.
На Западе, пишет Фейхтвангер, все непрерывно жалуются – что на демократические правительства, что на фашистские режимы. А в СССР – сплошная удовлетворенность. И не приходит ему в голову, что гораздо больший страх, чем перед фашистским режимом, мешал людям говорить правду – еще и не самому Фейхтвангеру, не понимавшему по-русски, а переводчику. Неизвестно еще, как он переведет, а тебя уже за это казнят.
Недостатки западной жизни (главным из которых автор называет неуверенность в завтрашнем дне) автор знает. А недостатки того, что ему показывают – не видит и не хочет видеть. Он пишет о том, что каждый советский человек гарантированно получает бесплатное образование, работу, обеспеченную и беззаботную старость – но какая может быть уверенность в завтрашнем дне, если в те годы люди подпрыгивали по ночам от хлопка двери в подъезде? Страшнее этих хлопков и машин, остановившихся под окнами – может, и нет ничего. Большинству это трудно представить, так что просто поверьте на слово.
Впрочем, не исключаю, что некоторые люди были счастливы и благодарны Сталину – за то, что остановил войну, что больше нет голода и стрельбы, что села не переходят из рук в руки. Возможно, по сравнению с этим и 1937 год не воспринимался как что-то ужасное?
Одна из самых пронзительных глав – о том, как в СССР обстоит дело со свободой слова. Фейхтвангер – отличный наблюдатель, и замечает все. Например, что свой патриотизм все советские люди выражают совершенно одинаковыми словами (не знаю, как ему, а современному человеку очевидно, что если свидетели говорят одинаковыми словами – значит, их показания написали менты).
Знает он и о том, что цензоры вычеркнули из сборника популярного писателя рассказ, где летчик, поставивший рекорд, в конце погибает – как слишком пессимистический. Знает и то, что в СССР почти не популяризируют и не издают писателей, пишущих не о пафосе героической борьбы, а, например, лирику – разве что это давно умершие классики.
И он соглашается с этим. Свободе ругать правительство он противопоставляет свободу от нищеты: «Свобода, дозволяющая публично ругать правительство, может быть, хороша, но еще лучшей он (советский гражданин) считает ту свободу, которая освобождает его от угрозы безработицы, от нищеты в старости и от заботы о судьбе своих детей... Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм. Никогда правительство, постоянно подвергающееся нападкам со стороны парламента и печати и зависящее от исхода выборов, не смогло бы заставить население взять на себя тяготы, благодаря которым только и было возможно проведение этого строительства. Руководители Советского Союза, оказавшись перед альтернативой, предлагавшей им либо тратить весьма значительную часть своих сил на отражение бессмысленных и злобных нападок, либо бросить все свои силы на завершение строительства, высказались за ограничение свободы ругани».
Между тем, единственная лакмусовая бумажка, достоверно показывающая, есть ли в стране свобода, - это можно или нет безнаказанно ругать власть.
В конце автор даже выводит формулу «советской свободы слова» для писателя: «Решай, что ты предпочитаешь: или чтобы широкие массы имели меньше мяса, хлеба и масла, а ты зато большую свободу слова, или чтобы у тебя было меньше свободы слова, а у широких масс - зато больше хлеба, мяса и масла?».
Описывает Сталина – небольшой, рыжий, небыстрый, основательный. Поднявшийся до гениальности представитель народа, говорящий просто, смеющийся лукавым смешком. Строитель и созидатель, нашедший для государства идеальный путь развития и доказавший, что это возможно. Противопоставляет ему Троцкого – «ослепительное единичное явление», авантюриста, великолепного оратора, отважную и блестящую личность – но не способную, в отличие от Сталина, к созиданию, а только к разрушению.
Фейхтвангер в лицо говорил Сталину об излишнем культе его личности, о понатыканных всюду безвкусных портретах и бюстах. Сталин с вполне серьезным видом отвечал, что он тут ни при чем, что это народ благодарит за мирную и счастливую жизнь, и не его конкретно, а… И вообще, большую часть этих портретов скоро уберут - и прочие, до боли знакомые аргументы.
Главу о том, как автор присутствовал на процессе троцкистов, на котором почти все подсудимые были приговорены к казни, и как он после этого оправдал этот процесс, я пересказывать не буду. Видимо, его присутствие нужно было Сталину, чтобы легитимизировать в глазах заграницы этот процесс. Достаточно упомянуть только, что Фейхтвангер пришел к выводу, что подсудимых не пытали, потому что на процессе они выглядели свежими и вполне вменяемыми. Уж мы-то знаем, как человека за несколько дней пытками доводят до животного состояния, а потом месяц лечат и откармливают, и он после этого в обмен за обещание легкой смерти подтвердит на суде все, что угодно. А если еще и наврать ему, что не убьют, а засунут куда-то в глубинку с другими документами – так он вообще на суде светиться счастьем будет. Это мы с вами понимаем, что чекисты обманут. А когда человеку хочется верить – он поверит во все, что угодно.
Читая эту книгу, я где-то до начала последней четверти думала: автор – советский агент или нет? (Ведь дураком, как писатель и тонкий психолог, он быть не может). Пришла к выводу, что его все-таки купили. Не прямо, заплатив деньги за написанную оду СССР, а тоньше. Например, книги Фейхтвангера массово издавались в СССР. Значит, ему за них платили. Даже если платили не больше, чем принято на Западе – в СССР ведь совсем другие тиражи. На Западе он просто один из писателей – а тут его принимают и говорят с ним, как с равным, руководители самой большой в мире страны. После такого приема человеку как-то уже и неудобно писать про этих людей гадости.
Вычислила я и то, почему для отмывания имиджа СССР Сталин выбрал именно Лиона Фейхтвангера. В период первой мировой войны он написал пьесу "Уоррен Хастингс", главный герой которой, английский генерал-губернатор, один из первых оккупантов Индии, приходит к выводу, что «гуманность можно привить человеческому роду только посредством пушек», и произносит фразу: «Двадцать два года я был свидетелем того, как легкое дрожание руки, вызванное человеколюбием, опустошало весь край. Вы, мои человеколюбивые господа, этого не знаете, но именно вы вынуждаете меня к нечеловечности».
Финальный диагноз Фейхтвангера Москве: «Еще кругом рассыпан мусор и грязные балки, но над ними уже отчетливо и ясно высятся контуры могучего здания».
Рассказать, что было потом?
Сталин заключил с Гитлером пакт о ненападении, и Фейхтвангера перестали печатать в СССР. Потом началась война. Фейхтвангеру, жившему тогда во Франции, после захвата ее немцами в 1940 году пришлось бежать. Бежал он почему-то не в СССР, а в США, где впоследствии достаточно неплохо жил на деньги, поступавшие от экранизации его произведений.
Я вот думаю: скольких людей – тех же белоэмигрантов, погубила эта книжка Фейхтвангера? Сколько из них вернулись и были расстреляны, или сгнили в лагерях? Это мы теперь понимаем, сколько в этой книге лжи. А когда человеку очень хочется верить…
МОРАЛЬ: если кого-то тепло принимают в логове кровавого диктатора, позволяют этого диктатора немножко критиковать, лично задавать ему вопросы, организовывают ему поездки и встречи с людьми – то это либо профессиональный пропагандист режима, либо человек, вслепую использованный такими пропагандистами. И лучше все-таки ему не верить. Целее будешь.
Зулихан МАГОМАДОВА
«НЕЗАВИСИМЫЙ» ГОСТЬ ДИКТАТОРА (совпадения считать случайными)
"Да, весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием и более того - счастьем". Как вы думаете, когда были написаны эти слова?
В 1937 году.
И еще раз – в 1937 году.
И ничего в этом не было бы удивительного, если бы это написал кто-нибудь из профессиональной касты оправдывающих кровавый режим в рамках выполняемой работы.
Но это сказал иностранец. Немецкий писатель Лион Фейхтвангер.
В 1937 году он провел десять недель в Москве и, вернувшись, написал великую и страшную книгу, которую я сейчас читаю, - «Москва, 1937». Это не «Илиада» Гомера и не «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Великая и страшная – благодаря тому, что автор увидел все, что можно было увидеть, и добросовестно зафиксировал все подробности увиденного – и ничего не понял. Или все понял, но правду не рассказал.
Ни разу не соврав в деталях – он врет в главном. Не каждому такое дано.
Я сейчас попытаюсь, конечно, рассказать, что меня потрясло и зацепило, но лучше вы все-таки не поленитесь и прочтите эту книгу. Она небольшая – 54 страницы Microsoft Word.
В те годы советские пропагандисты усиленно работали над улучшением имиджа Советского Союза за границей. Имидж этот, понятно, был хуже некуда, потому что белоэмигранты, бежавшие на Запад от орд красных убийц, рассказали о них много хорошего, и за прошедшие со времен Гражданской войны 15 лет это еще не забылось. Пропагандистам надо было показать, что война давно в прошлом, что разруха позади, СССР преуспевает, Москва бурно отстраивается, а весь народ счастлив и обожает своего лидера Сталина – хоть и правящего твердой рукой и уничтожающего своих противников, но мудрого и справедливого строителя, подарившего людям новую счастливую жизнь.
Белоэмигрантам же за границей было очень плохо. Большинство из них так и не нашли себя, не имели ни достойной работы, ни уверенности в будущем, они безумно тосковали по Родине и чувствовали себя почти изгоями, лишенными страны, государства и даже принадлежности к своему народу. Они все чаще задумывались о возвращении в Россию. И вот на этих струнах очень умело играли сталинские спецслужбы. Некоторых эмигрантов они завербовали, пообещав им возможность вернуться на Родину и получить амнистию. Несговорчивых время от времени убивали. В одной из таких грязных историй оказался замешан Сергей Эфрон, муж великой поэтессы Марины Цветаевой. Сам он в годы Гражданской войны воевал в Белой армии, а Марина с детьми узнала все прелести жизни в революционной Москве. В те годы от голода умерла их младшая дочь.И вот через 15 лет в Париже Сергей Эфрон, чтобы заслужить амнистию, возглавил организацию из бывших участников белого движения, мечтающих вернуться на родину. Легально действующая организация была прикрытием для агентов сталинских спецслужб, которые выманивали, похищали и убивали людей. Кончилось тем, что все раскрылось, и Сергею пришлось, спасаясь от ареста, бежать в СССР. Через некоторое время за ним уехала и Марина с сыном. Чем кончилось – думаю, знаете. Эфрона и их с Цветаевой старшую дочь вскоре арестовали, подвергли пыткам. Отца расстреляли, а дочь, талантливая художница, провела долгие годы в лагерях. А Марина Цветаева, оставшись одна, будучи женой «врага народа», просто не справилась с обрушившимися на нее трудностями и покончила с собой.Раз уж я отвлеклась от книги Фейхтвангера и вспомнила о судьбе семьи Цветаевой – расскажу еще одну историю. Летом 1935 года в Париже по инициативе просоветских деятелей прошел Международный антифашистский конгресс писателей. На него в добровольно-принудительном порядке прислали кучу сталинских «мастеров пера», и среди них – действительно талантливого поэта Бориса Пастернака. Он ехать не хотел, но его заставили.
У Цветаевой с Пастернаком были особые отношения. Они много лет переписывались, считали себя ближайшими друзьями или даже «возлюбленными по переписке», мечтали о личной встрече, и – главное – очень высоко ценили творчество друг друга. И вот они внезапно встретились на этом конгрессе, куда Марина пришла просто послушать. Ей в те годы было очень тяжело. Она умела только писать стихи, которые вне России были мало кому нужны, ее муж, дочь и даже малолетний сын бредили переселением в СССР, и после того, как на писательском конгрессе Пастернака прославили как величайшего из великих поэтов современности, Марине, знающей, что она пишет не хуже, стало казаться, что ее близкие в чем-то правы. Пастернак же был несчастным, подневольным, подконтрольным и запуганным человеком, но Марина этого знать не могла. Конечно, она спрашивала у него, стоит ли возвращаться, какая жизнь в СССР, можно ли там вообще жить. А он, несчастный человек, боялся сказать ей правду и ограничился намеками, в стиле «Там холодно и страшные сквозняки» и «Ты полюбишь колхозы». В переводе – «Тебе придется прославлять колхозы». Зная Цветаеву как облупленную, зная, что трудно вообразить более далекие вещи, чем ее лирика и колхозы, зная то, что она никогда не писала, не может и не будет писать стихи по заказу – он надеялся, что Марина его поймет. Она не поняла. И не только не поняла – но и пересказала содержание их разговора в письмах кому попало, в том числе к малознакомому ей советскому писателю. Можно сказать, жизнь Пастернака висела на волоске :(Все, возвращаюсь к книге Фейхтвангера. С описанной выше пропагандистской целью писателя-антифашиста пригласили в Советский Союз. Ему показывали, как живут советские люди, он встречался с руководителями страны, включая Сталина, с ним говорили, как он считает, вполне откровенно.
Изначально, как признается писатель, он ехал в Союз с симпатией (потому что СССР позиционировал себя как антифашистское государство, а Фейхтвангер, будучи евреем, ненавидел нацистов, из-за которых не мог жить в Германии). Но и с опасением, что увидев все своими глазами, он разочаруется – ведь он много слышал о том, что в Советском Союзе тирания, нет никаких свобод и люди очень страдают. Он сознательно приказал себе не покупаться на почести, потому что видел, как обласканные Гитлером деятели искусства начинали прославлять нацизм, и это вызывало у него отвращение.
Что же увидел и о чем рассказал читателю Фейхтвангер?Огромный, красивый, сверкающий иллюминацией город, в котором советские люди действительно счастливы. Хотя они очень плохо одеты и живут в ужасающих коммуналках – но зато богаты и роскошны общественные здания. Зато у людей есть обильная еда, и они твердо знают, что через пять лет не будет проблем с одеждой, а через 10 – с жильем.
Он пишет, что крестьяне, голодавшие до революции, теперь сыты, у них обильная еда, грамота, кино и т.д. И это – через 4 года после 1933-го, когда у людей насильно отбирали еду, чтобы выморить голодом всех, кто не хотел идти в колхозы, и были уничтожены страшной смертью миллионы представителей крестьянства.
Заметки Фейхтвангера публиковались в советских газетах. Он позволял себе критику – очень вежливую, естественно – и цензоры ее не вырезали. Говоря о достоинствах и недостатках советского строя, писатель был, как ему казалось, объективен. А советским лидерам, по-видимому, нравилось, что о них говорят как о политических деятелях – что-то хорошее, что-то плохое – а они ведь отлично знали, что они убийцы, которых вешать надо. На Западе, пишет Фейхтвангер, все непрерывно жалуются – что на демократические правительства, что на фашистские режимы. А в СССР – сплошная удовлетворенность. И не приходит ему в голову, что гораздо больший страх, чем перед фашистским режимом, мешал людям говорить правду – еще и не самому Фейхтвангеру, не понимавшему по-русски, а переводчику. Неизвестно еще, как он переведет, а тебя уже за это казнят.
Недостатки западной жизни (главным из которых автор называет неуверенность в завтрашнем дне) автор знает. А недостатки того, что ему показывают – не видит и не хочет видеть. Он пишет о том, что каждый советский человек гарантированно получает бесплатное образование, работу, обеспеченную и беззаботную старость – но какая может быть уверенность в завтрашнем дне, если в те годы люди подпрыгивали по ночам от хлопка двери в подъезде? Страшнее этих хлопков и машин, остановившихся под окнами – может, и нет ничего. Большинству это трудно представить, так что просто поверьте на слово.
Впрочем, не исключаю, что некоторые люди были счастливы и благодарны Сталину – за то, что остановил войну, что больше нет голода и стрельбы, что села не переходят из рук в руки. Возможно, по сравнению с этим и 1937 год не воспринимался как что-то ужасное?Одна из самых пронзительных глав – о том, как в СССР обстоит дело со свободой слова. Фейхтвангер – отличный наблюдатель, и замечает все. Например, что свой патриотизм все советские люди выражают совершенно одинаковыми словами (не знаю, как ему, а современному человеку очевидно, что если свидетели говорят одинаковыми словами – значит, их показания написали менты).
Знает он и о том, что цензоры вычеркнули из сборника популярного писателя рассказ, где летчик, поставивший рекорд, в конце погибает – как слишком пессимистический. Знает и то, что в СССР почти не популяризируют и не издают писателей, пишущих не о пафосе героической борьбы, а, например, лирику – разве что это давно умершие классики.
И он соглашается с этим. Свободе ругать правительство он противопоставляет свободу от нищеты: «Свобода, дозволяющая публично ругать правительство, может быть, хороша, но еще лучшей он (советский гражданин) считает ту свободу, которая освобождает его от угрозы безработицы, от нищеты в старости и от заботы о судьбе своих детей... Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм. Никогда правительство, постоянно подвергающееся нападкам со стороны парламента и печати и зависящее от исхода выборов, не смогло бы заставить население взять на себя тяготы, благодаря которым только и было возможно проведение этого строительства. Руководители Советского Союза, оказавшись перед альтернативой, предлагавшей им либо тратить весьма значительную часть своих сил на отражение бессмысленных и злобных нападок, либо бросить все свои силы на завершение строительства, высказались за ограничение свободы ругани».Между тем, единственная лакмусовая бумажка, достоверно показывающая, есть ли в стране свобода, - это можно или нет безнаказанно ругать власть.
В конце автор даже выводит формулу «советской свободы слова» для писателя: «Решай, что ты предпочитаешь: или чтобы широкие массы имели меньше мяса, хлеба и масла, а ты зато большую свободу слова, или чтобы у тебя было меньше свободы слова, а у широких масс - зато больше хлеба, мяса и масла?».
Описывает Сталина – небольшой, рыжий, небыстрый, основательный. Поднявшийся до гениальности представитель народа, говорящий просто, смеющийся лукавым смешком. Строитель и созидатель, нашедший для государства идеальный путь развития и доказавший, что это возможно. Противопоставляет ему Троцкого – «ослепительное единичное явление», авантюриста, великолепного оратора, отважную и блестящую личность – но не способную, в отличие от Сталина, к созиданию, а только к разрушению. Фейхтвангер в лицо говорил Сталину об излишнем культе его личности, о понатыканных всюду безвкусных портретах и бюстах. Сталин с вполне серьезным видом отвечал, что он тут ни при чем, что это народ благодарит за мирную и счастливую жизнь, и не его конкретно, а… И вообще, большую часть этих портретов скоро уберут - и прочие, до боли знакомые аргументы.
Главу о том, как автор присутствовал на процессе троцкистов, на котором почти все подсудимые были приговорены к казни, и как он после этого оправдал этот процесс, я пересказывать не буду. Видимо, его присутствие нужно было Сталину, чтобы легитимизировать в глазах заграницы этот процесс. Достаточно упомянуть только, что Фейхтвангер пришел к выводу, что подсудимых не пытали, потому что на процессе они выглядели свежими и вполне вменяемыми. Уж мы-то знаем, как человека за несколько дней пытками доводят до животного состояния, а потом месяц лечат и откармливают, и он после этого в обмен за обещание легкой смерти подтвердит на суде все, что угодно. А если еще и наврать ему, что не убьют, а засунут куда-то в глубинку с другими документами – так он вообще на суде светиться счастьем будет. Это мы с вами понимаем, что чекисты обманут. А когда человеку хочется верить – он поверит во все, что угодно. Читая эту книгу, я где-то до начала последней четверти думала: автор – советский агент или нет? (Ведь дураком, как писатель и тонкий психолог, он быть не может). Пришла к выводу, что его все-таки купили. Не прямо, заплатив деньги за написанную оду СССР, а тоньше. Например, книги Фейхтвангера массово издавались в СССР. Значит, ему за них платили. Даже если платили не больше, чем принято на Западе – в СССР ведь совсем другие тиражи. На Западе он просто один из писателей – а тут его принимают и говорят с ним, как с равным, руководители самой большой в мире страны. После такого приема человеку как-то уже и неудобно писать про этих людей гадости. Вычислила я и то, почему для отмывания имиджа СССР Сталин выбрал именно Лиона Фейхтвангера. В период первой мировой войны он написал пьесу "Уоррен Хастингс", главный герой которой, английский генерал-губернатор, один из первых оккупантов Индии, приходит к выводу, что «гуманность можно привить человеческому роду только посредством пушек», и произносит фразу: «Двадцать два года я был свидетелем того, как легкое дрожание руки, вызванное человеколюбием, опустошало весь край. Вы, мои человеколюбивые господа, этого не знаете, но именно вы вынуждаете меня к нечеловечности».
Финальный диагноз Фейхтвангера Москве: «Еще кругом рассыпан мусор и грязные балки, но над ними уже отчетливо и ясно высятся контуры могучего здания».
Рассказать, что было потом?
Сталин заключил с Гитлером пакт о ненападении, и Фейхтвангера перестали печатать в СССР. Потом началась война. Фейхтвангеру, жившему тогда во Франции, после захвата ее немцами в 1940 году пришлось бежать. Бежал он почему-то не в СССР, а в США, где впоследствии достаточно неплохо жил на деньги, поступавшие от экранизации его произведений.
Я вот думаю: скольких людей – тех же белоэмигрантов, погубила эта книжка Фейхтвангера? Сколько из них вернулись и были расстреляны, или сгнили в лагерях? Это мы теперь понимаем, сколько в этой книге лжи. А когда человеку очень хочется верить…
МОРАЛЬ: если кого-то тепло принимают в логове кровавого диктатора, позволяют этого диктатора немножко критиковать, лично задавать ему вопросы, организовывают ему поездки и встречи с людьми – то это либо профессиональный пропагандист режима, либо человек, вслепую использованный такими пропагандистами. И лучше все-таки ему не верить. Целее будешь.
Зулихан МАГОМАДОВА
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2012-02-07 11:43 pm (UTC)Плюс - он искренне не понимал размах советского подлога. Человеку трудно понять массовую бессмысленную жестокость. Трудно устоять перед силой вопроса "зачем?". Если обвиняемые во вредительстве невиновны, то ЗАЧЕМ их судить? Какая выгода Сталину от лживого обвинения своих собственных соратников?
Так примерно мог думать Фейхтвангер.
Мне понравился Ваш пост, обстоятельный.
(no subject)
Date: 2012-02-08 02:46 am (UTC)(no subject)
Date: 2012-02-08 04:16 am (UTC)(no subject)
Date: 2012-02-08 09:58 am (UTC)(no subject)
Date: 2012-02-08 10:05 am (UTC)Да, в 1937 году где-то на высоких постах еще оставались евреи. Но говорить, что страна принадлежала евреям - то же, что говорить, что современная Россия принадлежит чеченцам (потому что Сурков "латентный чеченец").
(no subject)
Date: 2012-02-08 10:20 am (UTC)О подлоге и его масштабах тоже согласна. Такой масштаб вообще в те времена невозможно было вообразить, и это при том, что западные демократии тоже не были белыми и пушистыми.
Насчет обвиняемых троцкистов - Фейхтвангер в книге как раз подробно объясняет, почему, по его мнению, они пошли на предательство. Просто в статью все не могло поместиться. Если коротко, то версия Фейхтвангера такова: Троцкий, обладающий харизмой и даром убеждения, не смог смириться со своим проигрышем Сталину и своей идейной неправотой и якобы, ради свержения Сталина и его версии социализма, пошел на сговор с фашистами и убедил своих сторонников в СССР стать пятой колонной. Сталин, как человек гуманный, несомненно, их бы простил (тем более, что эти процессы наносили ощутимый вред имиджу СССР за рубежом), если бы эти соображения не перевесила необходимость провести внутреннюю чистку и избавиться от предателей накануне неизбежной войны с фашизмом.
О том, что эта война будет, и очень скоро, там повторяется в каждой главе по нескольку раз. Вся сталинская пропаганда была о близости и неизбежности этой войны.
Что было на самом деле - понятно: конечно, в том, в чем троцкистов обвинили на процессе (шпионаж, саботаж, диверсии, сотрудничество со всеми разведками мира), они виновны не были. А были виновны в том, что считали себя вождями, пусть и "младшими" по сравнению со Сталиным - но они позволяли себе публично хлопать его по плечу, обращаться на "ты" и называть Кобой. А Сталин стремился окружить себя запуганными чиновниками и добиться абсолютной власти.
(no subject)
Date: 2012-02-08 11:11 am (UTC)западные демократии были если не пушистыми, то безвольными. Уступали Гитлеру. Фашизм (В Италии, Германии, Испании) и коммунизм - соперничали друг с другом, именно потому, что демократии казались беззубыми. оказалось, что британский лев - зубаст, если не лев, то бульдог - настоящий.
(no subject)
Date: 2012-02-08 11:20 am (UTC)И ничто не должно было пока омрачить положительный образ Ссср в глазах еврейско американского общественного мнения. Должен же кто то воевать с Гитлером за счастье сша и будущего израиля?
Это потом как отвоевали, стали империей зла... А пока - царство добра и красоты!
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:00 pm (UTC)Евреям, в первую очередь живущим в странах Европы, было выгодно, чтобы в случае войны между Сталиным и Гитлером США, Британия и другие страны поддержали Россию, а не Германию. Так в конечном итоге и произошло - но ведь могло произойти и совершенно по-другому. Если подумать, то с точки зрения европейцев и американцев Сталин представлял бОльшую опасность, чем Гитлер, потому что, не уступая ему в жестокости, обладал бОльшими ресурсами. То есть, Сталин был хуже - для всех, кроме евреев, потому что Гитлер еще не убивал (1937 год), но принципиально притеснял именно их.
Западные державы потеряли возможность поддержать Гитлера после оккупации им Польши и начала войны (1939 год), тем более - после оккупации Франции (1940 год) - то есть, гораздо позже, чем в СССР приезжал Фейхтвангер.
Так что похоже, что какие-то еврейские лобби могли в те годы работать над позитивным имиджем СССР, чтобы лидеры западных стран сделали впоследствии выбор в пользу Сталина.
А вот будущий Израиль тут ни при чем. Хотя отдельные сионисты в те годы очень активно отстаивали эту идею - но если бы не геноцид, устроенный Гитлером, не Израиль бы их ждал, а Биробиджан.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:04 pm (UTC)Прочтите пост Галковского на похожую тему.
http://galkovsky.livejournal.com/175545.html
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:06 pm (UTC)Но если война закончиться все же не успела и демократы в нее влезли - то воюют они обычно неплохо.
Хотя, конечно, лично я никогда им не прощу невмешательство в обе чеченские войны.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:20 pm (UTC)Не надо думать, что в 47м Вейцману в голову стукнула идея, он резко собрал джиргу и резко провозгласили. Отнюдь.
Готовились почти 20 лет.
- Фейхтвангер заказ конечно выполнял причём с 2х сторон. Послали,
встретили, показали и рассказали.
- Господь с Вами, какую такую опасность мог представлять сталинский СССР для Держав ? Наоборот его перед войною лет 10 усиленно надували,
строя заводы и фабрики. Надувание прекратили только во время финской войны, когда товарищ Сталин вообразил себя невесть кем (см. "Моральное эмбарго"). А с осени 1941 бросились опять надувать ленд лизом. Без него СССР вышел бы из войны к концу 1941 началу 1942,
потому что даже пороховые и ВВ заводы , алюминий и руды
остались на оккупированной территории.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:25 pm (UTC)Да, я читал Дудаева, где он грозился бомбить Гаагу (за то, что не вмешалась Европа). Правда, он хотел бомбить Гаагу совместно с Россией (мол мы-то помиримся и отомстим Европе, которая во всем виновата).
Но Вы не думали, ПОЧЕМУ Европа должна была вмешиваться. Если чеченцы волки - то почему волки могут обижаться, что им не помогают? Волки вообще не начинают охоту в расчете на то, что их пожалеют.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:31 pm (UTC)Описанный в посте священнослужитель - самый настоящий высокопоставленный советский агент. Почему англичане с ним не разобрались - это не слепота их и не тотальная просоветскость. Это политика. Наверняка у них работал такой же высокопоставленный американский агент, с которым тоже не разбирались - чтобы в случае чего иметь выходы и туда, и сюда. Бывший советский переводчик, присутствовавший на исторической встрече Сталина, Рузвельта и Черчилля, вспоминал, что Рузвельт в неофициальной обстановке сказал Сталину: "Не доверяйте Черчиллю".
Понятно почему. Черчилль не хотел становиться сателлитом США, хотел вести самостоятельную политику - то есть, лавировать между США и СССР. Что он и делал - но, насколько я понимаю, никакого успеха на этом пути не добился.
Другое дело, что существуют люди, с которыми вообще не стоит вести переговоры - их стоит вешать.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:36 pm (UTC)Согласно его взглядам, именно англичане - главные архитекторы революции, убившей историческую Россию, и самого СССР, использовавшегося для утилизации остатков ее потенциала.
Он ввел термин "криптоколония".
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:42 pm (UTC)(no subject)
Date: 2012-02-08 12:43 pm (UTC)Но даже устные обещания, данные главами государств, не всегда выполняются. А если их дают какие-то уполномоченные переговорщики - то им вообще грош цена, это просто проявление вежливости. Если бы не геноцид, устроенный Гитлером, не было бы никакого Израиля, кто бы кому что ни обещал.
А так - конечно, евреи не с бухты-барахты захотели иметь свое государство. У них были сионисты, которые годами несли в массы эту идею, были энтузиасты, которые изучали иврит и даже переселялись жить на территорию будущего Израиля, устраивали там какие-то коммуны...
Насчет опасности от Сталина - если бы Гитлер не разгромил в первые дни и недели войны практически всю сталинскую армию - то Сталин, очень вероятно, в первой половине 40-х годов захватил бы всю Европу. Под вопросом только Англия - там Ла-Манш, охраняемый сильным флотом.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:45 pm (UTC)Я вообще не сторонница "теорий заговоров" и всегда посмеиваюсь над ними. Причины действий в большинстве случаев ясны и лежат на поверхности, просто не все хотят это признавать.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:49 pm (UTC)Тут дело в том, что он действительно талантливый писатель, я читала его книги. А когда в талантливом человеке видишь продажность - это случается регулярно, но каждый раз неприятно удивляет.
(no subject)
Date: 2012-02-08 01:02 pm (UTC)своими подмандатными арабами, поэтому толи решили устроить кидалово,
то ли потянуть время.
Евреи , конещно, расстроились и начали бросаться на людей.
(читаем биографию Менахема Бегина, например)
(no subject)
Date: 2012-02-08 01:02 pm (UTC)Подозреваю, что для того, чтобы бомбить Гаагу, России помощь Чечении не нужна )
В политике страны приходят друг другу на помощь не из жалости, а из корыстных соображений. Сегодня я тебе помогу, завтра ты мне. А агрессоров надо останавливать сообща, а то всем плохо будет. После Второй мировой это хорошо поняли и создали НАТО.
(no subject)
Date: 2012-02-08 01:04 pm (UTC)(no subject)
Date: 2012-02-08 01:10 pm (UTC)(no subject)
Date: 2012-02-08 02:18 pm (UTC)Подозреваю, что скорее в Гааге появятся чеченские террористы, чем русские бомбы.
Россия не вела агрессию в Чечне. Даже если считать (я так не считаю) борьбу Ичкерии справедливой. Границы России международно признаны.
Жалость играет роль в политике. Общественное мнение и т.п. Черномырдин и Буденовск напр. А в Европе - уйма примеров.
(no subject)
Date: 2012-02-08 05:45 pm (UTC)Масоны и прочии тайные организации, не поддаются анализу, из за отсуствия каких либо надежных источников. Вся информация о них противоричива,обрывочна, а местами столь неправдоподобна что даже смешно.