![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zulikhanЧтобы прочесть подписи к иллюстрациям, наводите на них мышку.
«НЕЗАВИСИМЫЙ» ГОСТЬ ДИКТАТОРА (совпадения считать случайными)
"Да, весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием и более того - счастьем".
Как вы думаете, когда были написаны эти слова?
В 1937 году.
И еще раз – в 1937 году.
И ничего в этом не было бы удивительного, если бы это написал кто-нибудь из профессиональной касты оправдывающих кровавый режим в рамках выполняемой работы.
Но это сказал иностранец. Немецкий писатель Лион Фейхтвангер.
В 1937 году он провел десять недель в Москве и, вернувшись, написал великую и страшную книгу, которую я сейчас читаю, - «Москва, 1937». Это не «Илиада» Гомера и не «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Великая и страшная – благодаря тому, что автор увидел все, что можно было увидеть, и добросовестно зафиксировал все подробности увиденного – и ничего не понял. Или все понял, но правду не рассказал.
Ни разу не соврав в деталях – он врет в главном. Не каждому такое дано.
Я сейчас попытаюсь, конечно, рассказать, что меня потрясло и зацепило, но лучше вы все-таки не поленитесь и прочтите эту книгу. Она небольшая – 54 страницы Microsoft Word.
В те годы советские пропагандисты усиленно работали над улучшением имиджа Советского Союза за границей. Имидж этот, понятно, был хуже некуда, потому что белоэмигранты, бежавшие на Запад от орд красных убийц, рассказали о них много хорошего, и за прошедшие со времен Гражданской войны 15 лет это еще не забылось. Пропагандистам надо было показать, что война давно в прошлом, что разруха позади, СССР преуспевает, Москва бурно отстраивается, а весь народ счастлив и обожает своего лидера Сталина – хоть и правящего твердой рукой и уничтожающего своих противников, но мудрого и справедливого строителя, подарившего людям новую счастливую жизнь.
Белоэмигрантам же за границей было очень плохо. Большинство из них так и не нашли себя, не имели ни достойной работы, ни уверенности в будущем, они безумно тосковали по Родине и чувствовали себя почти изгоями, лишенными страны, государства и даже принадлежности к своему народу. Они все чаще задумывались о возвращении в Россию. И вот на этих струнах очень умело играли сталинские спецслужбы. Некоторых эмигрантов они завербовали, пообещав им возможность вернуться на Родину и получить амнистию. Несговорчивых время от времени убивали. В одной из таких грязных историй оказался замешан Сергей Эфрон, муж великой поэтессы Марины Цветаевой. Сам он в годы Гражданской войны воевал в Белой армии, а Марина с детьми узнала все прелести жизни в революционной Москве. В те годы от голода умерла их младшая дочь.
И вот через 15 лет в Париже Сергей Эфрон, чтобы заслужить амнистию, возглавил организацию из бывших участников белого движения, мечтающих вернуться на родину. Легально действующая организация была прикрытием для агентов сталинских спецслужб, которые выманивали, похищали и убивали людей. Кончилось тем, что все раскрылось, и Сергею пришлось, спасаясь от ареста, бежать в СССР. Через некоторое время за ним уехала и Марина с сыном. Чем кончилось – думаю, знаете. Эфрона и их с Цветаевой старшую дочь вскоре арестовали, подвергли пыткам. Отца расстреляли, а дочь, талантливая художница, провела долгие годы в лагерях. А Марина Цветаева, оставшись одна, будучи женой «врага народа», просто не справилась с обрушившимися на нее трудностями и покончила с собой.
Раз уж я отвлеклась от книги Фейхтвангера и вспомнила о судьбе семьи Цветаевой – расскажу еще одну историю. Летом 1935 года в Париже по инициативе просоветских деятелей прошел Международный антифашистский конгресс писателей. На него в добровольно-принудительном порядке прислали кучу сталинских «мастеров пера», и среди них – действительно талантливого поэта Бориса Пастернака. Он ехать не хотел, но его заставили.
У Цветаевой с Пастернаком были особые отношения. Они много лет переписывались, считали себя ближайшими друзьями или даже «возлюбленными по переписке», мечтали о личной встрече, и – главное – очень высоко ценили творчество друг друга. И вот они внезапно встретились на этом конгрессе, куда Марина пришла просто послушать. Ей в те годы было очень тяжело. Она умела только писать стихи, которые вне России были мало кому нужны, ее муж, дочь и даже малолетний сын бредили переселением в СССР, и после того, как на писательском конгрессе Пастернака прославили как величайшего из великих поэтов современности, Марине, знающей, что она пишет не хуже, стало казаться, что ее близкие в чем-то правы. Пастернак же был несчастным, подневольным, подконтрольным и запуганным человеком, но Марина этого знать не могла.
Конечно, она спрашивала у него, стоит ли возвращаться, какая жизнь в СССР, можно ли там вообще жить. А он, несчастный человек, боялся сказать ей правду и ограничился намеками, в стиле «Там холодно и страшные сквозняки» и «Ты полюбишь колхозы». В переводе – «Тебе придется прославлять колхозы». Зная Цветаеву как облупленную, зная, что трудно вообразить более далекие вещи, чем ее лирика и колхозы, зная то, что она никогда не писала, не может и не будет писать стихи по заказу – он надеялся, что Марина его поймет. Она не поняла. И не только не поняла – но и пересказала содержание их разговора в письмах кому попало, в том числе к малознакомому ей советскому писателю. Можно сказать, жизнь Пастернака висела на волоске :(
Все, возвращаюсь к книге Фейхтвангера. С описанной выше пропагандистской целью писателя-антифашиста пригласили в Советский Союз. Ему показывали, как живут советские люди, он встречался с руководителями страны, включая Сталина, с ним говорили, как он считает, вполне откровенно.
Изначально, как признается писатель, он ехал в Союз с симпатией (потому что СССР позиционировал себя как антифашистское государство, а Фейхтвангер, будучи евреем, ненавидел нацистов, из-за которых не мог жить в Германии). Но и с опасением, что увидев все своими глазами, он разочаруется – ведь он много слышал о том, что в Советском Союзе тирания, нет никаких свобод и люди очень страдают. Он сознательно приказал себе не покупаться на почести, потому что видел, как обласканные Гитлером деятели искусства начинали прославлять нацизм, и это вызывало у него отвращение.
Что же увидел и о чем рассказал читателю Фейхтвангер?
Огромный, красивый, сверкающий иллюминацией город, в котором советские люди действительно счастливы. Хотя они очень плохо одеты и живут в ужасающих коммуналках – но зато богаты и роскошны общественные здания. Зато у людей есть обильная еда, и они твердо знают, что через пять лет не будет проблем с одеждой, а через 10 – с жильем.
Он пишет, что крестьяне, голодавшие до революции, теперь сыты, у них обильная еда, грамота, кино и т.д. И это – через 4 года после 1933-го, когда у людей насильно отбирали еду, чтобы выморить голодом всех, кто не хотел идти в колхозы, и были уничтожены страшной смертью миллионы представителей крестьянства.
Заметки Фейхтвангера публиковались в советских газетах. Он позволял себе критику – очень вежливую, естественно – и цензоры ее не вырезали. Говоря о достоинствах и недостатках советского строя, писатель был, как ему казалось, объективен. А советским лидерам, по-видимому, нравилось, что о них говорят как о политических деятелях – что-то хорошее, что-то плохое – а они ведь отлично знали, что они убийцы, которых вешать надо.
На Западе, пишет Фейхтвангер, все непрерывно жалуются – что на демократические правительства, что на фашистские режимы. А в СССР – сплошная удовлетворенность. И не приходит ему в голову, что гораздо больший страх, чем перед фашистским режимом, мешал людям говорить правду – еще и не самому Фейхтвангеру, не понимавшему по-русски, а переводчику. Неизвестно еще, как он переведет, а тебя уже за это казнят.
Недостатки западной жизни (главным из которых автор называет неуверенность в завтрашнем дне) автор знает. А недостатки того, что ему показывают – не видит и не хочет видеть. Он пишет о том, что каждый советский человек гарантированно получает бесплатное образование, работу, обеспеченную и беззаботную старость – но какая может быть уверенность в завтрашнем дне, если в те годы люди подпрыгивали по ночам от хлопка двери в подъезде? Страшнее этих хлопков и машин, остановившихся под окнами – может, и нет ничего. Большинству это трудно представить, так что просто поверьте на слово.
Впрочем, не исключаю, что некоторые люди были счастливы и благодарны Сталину – за то, что остановил войну, что больше нет голода и стрельбы, что села не переходят из рук в руки. Возможно, по сравнению с этим и 1937 год не воспринимался как что-то ужасное?
Одна из самых пронзительных глав – о том, как в СССР обстоит дело со свободой слова. Фейхтвангер – отличный наблюдатель, и замечает все. Например, что свой патриотизм все советские люди выражают совершенно одинаковыми словами (не знаю, как ему, а современному человеку очевидно, что если свидетели говорят одинаковыми словами – значит, их показания написали менты).
Знает он и о том, что цензоры вычеркнули из сборника популярного писателя рассказ, где летчик, поставивший рекорд, в конце погибает – как слишком пессимистический. Знает и то, что в СССР почти не популяризируют и не издают писателей, пишущих не о пафосе героической борьбы, а, например, лирику – разве что это давно умершие классики.
И он соглашается с этим. Свободе ругать правительство он противопоставляет свободу от нищеты: «Свобода, дозволяющая публично ругать правительство, может быть, хороша, но еще лучшей он (советский гражданин) считает ту свободу, которая освобождает его от угрозы безработицы, от нищеты в старости и от заботы о судьбе своих детей... Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм. Никогда правительство, постоянно подвергающееся нападкам со стороны парламента и печати и зависящее от исхода выборов, не смогло бы заставить население взять на себя тяготы, благодаря которым только и было возможно проведение этого строительства. Руководители Советского Союза, оказавшись перед альтернативой, предлагавшей им либо тратить весьма значительную часть своих сил на отражение бессмысленных и злобных нападок, либо бросить все свои силы на завершение строительства, высказались за ограничение свободы ругани».
Между тем, единственная лакмусовая бумажка, достоверно показывающая, есть ли в стране свобода, - это можно или нет безнаказанно ругать власть.
В конце автор даже выводит формулу «советской свободы слова» для писателя: «Решай, что ты предпочитаешь: или чтобы широкие массы имели меньше мяса, хлеба и масла, а ты зато большую свободу слова, или чтобы у тебя было меньше свободы слова, а у широких масс - зато больше хлеба, мяса и масла?».
Описывает Сталина – небольшой, рыжий, небыстрый, основательный. Поднявшийся до гениальности представитель народа, говорящий просто, смеющийся лукавым смешком. Строитель и созидатель, нашедший для государства идеальный путь развития и доказавший, что это возможно. Противопоставляет ему Троцкого – «ослепительное единичное явление», авантюриста, великолепного оратора, отважную и блестящую личность – но не способную, в отличие от Сталина, к созиданию, а только к разрушению.
Фейхтвангер в лицо говорил Сталину об излишнем культе его личности, о понатыканных всюду безвкусных портретах и бюстах. Сталин с вполне серьезным видом отвечал, что он тут ни при чем, что это народ благодарит за мирную и счастливую жизнь, и не его конкретно, а… И вообще, большую часть этих портретов скоро уберут - и прочие, до боли знакомые аргументы.
Главу о том, как автор присутствовал на процессе троцкистов, на котором почти все подсудимые были приговорены к казни, и как он после этого оправдал этот процесс, я пересказывать не буду. Видимо, его присутствие нужно было Сталину, чтобы легитимизировать в глазах заграницы этот процесс. Достаточно упомянуть только, что Фейхтвангер пришел к выводу, что подсудимых не пытали, потому что на процессе они выглядели свежими и вполне вменяемыми. Уж мы-то знаем, как человека за несколько дней пытками доводят до животного состояния, а потом месяц лечат и откармливают, и он после этого в обмен за обещание легкой смерти подтвердит на суде все, что угодно. А если еще и наврать ему, что не убьют, а засунут куда-то в глубинку с другими документами – так он вообще на суде светиться счастьем будет. Это мы с вами понимаем, что чекисты обманут. А когда человеку хочется верить – он поверит во все, что угодно.
Читая эту книгу, я где-то до начала последней четверти думала: автор – советский агент или нет? (Ведь дураком, как писатель и тонкий психолог, он быть не может). Пришла к выводу, что его все-таки купили. Не прямо, заплатив деньги за написанную оду СССР, а тоньше. Например, книги Фейхтвангера массово издавались в СССР. Значит, ему за них платили. Даже если платили не больше, чем принято на Западе – в СССР ведь совсем другие тиражи. На Западе он просто один из писателей – а тут его принимают и говорят с ним, как с равным, руководители самой большой в мире страны. После такого приема человеку как-то уже и неудобно писать про этих людей гадости.
Вычислила я и то, почему для отмывания имиджа СССР Сталин выбрал именно Лиона Фейхтвангера. В период первой мировой войны он написал пьесу "Уоррен Хастингс", главный герой которой, английский генерал-губернатор, один из первых оккупантов Индии, приходит к выводу, что «гуманность можно привить человеческому роду только посредством пушек», и произносит фразу: «Двадцать два года я был свидетелем того, как легкое дрожание руки, вызванное человеколюбием, опустошало весь край. Вы, мои человеколюбивые господа, этого не знаете, но именно вы вынуждаете меня к нечеловечности».
Финальный диагноз Фейхтвангера Москве: «Еще кругом рассыпан мусор и грязные балки, но над ними уже отчетливо и ясно высятся контуры могучего здания».
Рассказать, что было потом?
Сталин заключил с Гитлером пакт о ненападении, и Фейхтвангера перестали печатать в СССР. Потом началась война. Фейхтвангеру, жившему тогда во Франции, после захвата ее немцами в 1940 году пришлось бежать. Бежал он почему-то не в СССР, а в США, где впоследствии достаточно неплохо жил на деньги, поступавшие от экранизации его произведений.
Я вот думаю: скольких людей – тех же белоэмигрантов, погубила эта книжка Фейхтвангера? Сколько из них вернулись и были расстреляны, или сгнили в лагерях? Это мы теперь понимаем, сколько в этой книге лжи. А когда человеку очень хочется верить…
МОРАЛЬ: если кого-то тепло принимают в логове кровавого диктатора, позволяют этого диктатора немножко критиковать, лично задавать ему вопросы, организовывают ему поездки и встречи с людьми – то это либо профессиональный пропагандист режима, либо человек, вслепую использованный такими пропагандистами. И лучше все-таки ему не верить. Целее будешь.
Зулихан МАГОМАДОВА
«НЕЗАВИСИМЫЙ» ГОСТЬ ДИКТАТОРА (совпадения считать случайными)
"Да, весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием и более того - счастьем". Как вы думаете, когда были написаны эти слова?
В 1937 году.
И еще раз – в 1937 году.
И ничего в этом не было бы удивительного, если бы это написал кто-нибудь из профессиональной касты оправдывающих кровавый режим в рамках выполняемой работы.
Но это сказал иностранец. Немецкий писатель Лион Фейхтвангер.
В 1937 году он провел десять недель в Москве и, вернувшись, написал великую и страшную книгу, которую я сейчас читаю, - «Москва, 1937». Это не «Илиада» Гомера и не «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Великая и страшная – благодаря тому, что автор увидел все, что можно было увидеть, и добросовестно зафиксировал все подробности увиденного – и ничего не понял. Или все понял, но правду не рассказал.
Ни разу не соврав в деталях – он врет в главном. Не каждому такое дано.
Я сейчас попытаюсь, конечно, рассказать, что меня потрясло и зацепило, но лучше вы все-таки не поленитесь и прочтите эту книгу. Она небольшая – 54 страницы Microsoft Word.
В те годы советские пропагандисты усиленно работали над улучшением имиджа Советского Союза за границей. Имидж этот, понятно, был хуже некуда, потому что белоэмигранты, бежавшие на Запад от орд красных убийц, рассказали о них много хорошего, и за прошедшие со времен Гражданской войны 15 лет это еще не забылось. Пропагандистам надо было показать, что война давно в прошлом, что разруха позади, СССР преуспевает, Москва бурно отстраивается, а весь народ счастлив и обожает своего лидера Сталина – хоть и правящего твердой рукой и уничтожающего своих противников, но мудрого и справедливого строителя, подарившего людям новую счастливую жизнь.
Белоэмигрантам же за границей было очень плохо. Большинство из них так и не нашли себя, не имели ни достойной работы, ни уверенности в будущем, они безумно тосковали по Родине и чувствовали себя почти изгоями, лишенными страны, государства и даже принадлежности к своему народу. Они все чаще задумывались о возвращении в Россию. И вот на этих струнах очень умело играли сталинские спецслужбы. Некоторых эмигрантов они завербовали, пообещав им возможность вернуться на Родину и получить амнистию. Несговорчивых время от времени убивали. В одной из таких грязных историй оказался замешан Сергей Эфрон, муж великой поэтессы Марины Цветаевой. Сам он в годы Гражданской войны воевал в Белой армии, а Марина с детьми узнала все прелести жизни в революционной Москве. В те годы от голода умерла их младшая дочь.И вот через 15 лет в Париже Сергей Эфрон, чтобы заслужить амнистию, возглавил организацию из бывших участников белого движения, мечтающих вернуться на родину. Легально действующая организация была прикрытием для агентов сталинских спецслужб, которые выманивали, похищали и убивали людей. Кончилось тем, что все раскрылось, и Сергею пришлось, спасаясь от ареста, бежать в СССР. Через некоторое время за ним уехала и Марина с сыном. Чем кончилось – думаю, знаете. Эфрона и их с Цветаевой старшую дочь вскоре арестовали, подвергли пыткам. Отца расстреляли, а дочь, талантливая художница, провела долгие годы в лагерях. А Марина Цветаева, оставшись одна, будучи женой «врага народа», просто не справилась с обрушившимися на нее трудностями и покончила с собой.Раз уж я отвлеклась от книги Фейхтвангера и вспомнила о судьбе семьи Цветаевой – расскажу еще одну историю. Летом 1935 года в Париже по инициативе просоветских деятелей прошел Международный антифашистский конгресс писателей. На него в добровольно-принудительном порядке прислали кучу сталинских «мастеров пера», и среди них – действительно талантливого поэта Бориса Пастернака. Он ехать не хотел, но его заставили.
У Цветаевой с Пастернаком были особые отношения. Они много лет переписывались, считали себя ближайшими друзьями или даже «возлюбленными по переписке», мечтали о личной встрече, и – главное – очень высоко ценили творчество друг друга. И вот они внезапно встретились на этом конгрессе, куда Марина пришла просто послушать. Ей в те годы было очень тяжело. Она умела только писать стихи, которые вне России были мало кому нужны, ее муж, дочь и даже малолетний сын бредили переселением в СССР, и после того, как на писательском конгрессе Пастернака прославили как величайшего из великих поэтов современности, Марине, знающей, что она пишет не хуже, стало казаться, что ее близкие в чем-то правы. Пастернак же был несчастным, подневольным, подконтрольным и запуганным человеком, но Марина этого знать не могла. Конечно, она спрашивала у него, стоит ли возвращаться, какая жизнь в СССР, можно ли там вообще жить. А он, несчастный человек, боялся сказать ей правду и ограничился намеками, в стиле «Там холодно и страшные сквозняки» и «Ты полюбишь колхозы». В переводе – «Тебе придется прославлять колхозы». Зная Цветаеву как облупленную, зная, что трудно вообразить более далекие вещи, чем ее лирика и колхозы, зная то, что она никогда не писала, не может и не будет писать стихи по заказу – он надеялся, что Марина его поймет. Она не поняла. И не только не поняла – но и пересказала содержание их разговора в письмах кому попало, в том числе к малознакомому ей советскому писателю. Можно сказать, жизнь Пастернака висела на волоске :(Все, возвращаюсь к книге Фейхтвангера. С описанной выше пропагандистской целью писателя-антифашиста пригласили в Советский Союз. Ему показывали, как живут советские люди, он встречался с руководителями страны, включая Сталина, с ним говорили, как он считает, вполне откровенно.
Изначально, как признается писатель, он ехал в Союз с симпатией (потому что СССР позиционировал себя как антифашистское государство, а Фейхтвангер, будучи евреем, ненавидел нацистов, из-за которых не мог жить в Германии). Но и с опасением, что увидев все своими глазами, он разочаруется – ведь он много слышал о том, что в Советском Союзе тирания, нет никаких свобод и люди очень страдают. Он сознательно приказал себе не покупаться на почести, потому что видел, как обласканные Гитлером деятели искусства начинали прославлять нацизм, и это вызывало у него отвращение.
Что же увидел и о чем рассказал читателю Фейхтвангер?Огромный, красивый, сверкающий иллюминацией город, в котором советские люди действительно счастливы. Хотя они очень плохо одеты и живут в ужасающих коммуналках – но зато богаты и роскошны общественные здания. Зато у людей есть обильная еда, и они твердо знают, что через пять лет не будет проблем с одеждой, а через 10 – с жильем.
Он пишет, что крестьяне, голодавшие до революции, теперь сыты, у них обильная еда, грамота, кино и т.д. И это – через 4 года после 1933-го, когда у людей насильно отбирали еду, чтобы выморить голодом всех, кто не хотел идти в колхозы, и были уничтожены страшной смертью миллионы представителей крестьянства.
Заметки Фейхтвангера публиковались в советских газетах. Он позволял себе критику – очень вежливую, естественно – и цензоры ее не вырезали. Говоря о достоинствах и недостатках советского строя, писатель был, как ему казалось, объективен. А советским лидерам, по-видимому, нравилось, что о них говорят как о политических деятелях – что-то хорошее, что-то плохое – а они ведь отлично знали, что они убийцы, которых вешать надо. На Западе, пишет Фейхтвангер, все непрерывно жалуются – что на демократические правительства, что на фашистские режимы. А в СССР – сплошная удовлетворенность. И не приходит ему в голову, что гораздо больший страх, чем перед фашистским режимом, мешал людям говорить правду – еще и не самому Фейхтвангеру, не понимавшему по-русски, а переводчику. Неизвестно еще, как он переведет, а тебя уже за это казнят.
Недостатки западной жизни (главным из которых автор называет неуверенность в завтрашнем дне) автор знает. А недостатки того, что ему показывают – не видит и не хочет видеть. Он пишет о том, что каждый советский человек гарантированно получает бесплатное образование, работу, обеспеченную и беззаботную старость – но какая может быть уверенность в завтрашнем дне, если в те годы люди подпрыгивали по ночам от хлопка двери в подъезде? Страшнее этих хлопков и машин, остановившихся под окнами – может, и нет ничего. Большинству это трудно представить, так что просто поверьте на слово.
Впрочем, не исключаю, что некоторые люди были счастливы и благодарны Сталину – за то, что остановил войну, что больше нет голода и стрельбы, что села не переходят из рук в руки. Возможно, по сравнению с этим и 1937 год не воспринимался как что-то ужасное?Одна из самых пронзительных глав – о том, как в СССР обстоит дело со свободой слова. Фейхтвангер – отличный наблюдатель, и замечает все. Например, что свой патриотизм все советские люди выражают совершенно одинаковыми словами (не знаю, как ему, а современному человеку очевидно, что если свидетели говорят одинаковыми словами – значит, их показания написали менты).
Знает он и о том, что цензоры вычеркнули из сборника популярного писателя рассказ, где летчик, поставивший рекорд, в конце погибает – как слишком пессимистический. Знает и то, что в СССР почти не популяризируют и не издают писателей, пишущих не о пафосе героической борьбы, а, например, лирику – разве что это давно умершие классики.
И он соглашается с этим. Свободе ругать правительство он противопоставляет свободу от нищеты: «Свобода, дозволяющая публично ругать правительство, может быть, хороша, но еще лучшей он (советский гражданин) считает ту свободу, которая освобождает его от угрозы безработицы, от нищеты в старости и от заботы о судьбе своих детей... Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм. Никогда правительство, постоянно подвергающееся нападкам со стороны парламента и печати и зависящее от исхода выборов, не смогло бы заставить население взять на себя тяготы, благодаря которым только и было возможно проведение этого строительства. Руководители Советского Союза, оказавшись перед альтернативой, предлагавшей им либо тратить весьма значительную часть своих сил на отражение бессмысленных и злобных нападок, либо бросить все свои силы на завершение строительства, высказались за ограничение свободы ругани».Между тем, единственная лакмусовая бумажка, достоверно показывающая, есть ли в стране свобода, - это можно или нет безнаказанно ругать власть.
В конце автор даже выводит формулу «советской свободы слова» для писателя: «Решай, что ты предпочитаешь: или чтобы широкие массы имели меньше мяса, хлеба и масла, а ты зато большую свободу слова, или чтобы у тебя было меньше свободы слова, а у широких масс - зато больше хлеба, мяса и масла?».
Описывает Сталина – небольшой, рыжий, небыстрый, основательный. Поднявшийся до гениальности представитель народа, говорящий просто, смеющийся лукавым смешком. Строитель и созидатель, нашедший для государства идеальный путь развития и доказавший, что это возможно. Противопоставляет ему Троцкого – «ослепительное единичное явление», авантюриста, великолепного оратора, отважную и блестящую личность – но не способную, в отличие от Сталина, к созиданию, а только к разрушению. Фейхтвангер в лицо говорил Сталину об излишнем культе его личности, о понатыканных всюду безвкусных портретах и бюстах. Сталин с вполне серьезным видом отвечал, что он тут ни при чем, что это народ благодарит за мирную и счастливую жизнь, и не его конкретно, а… И вообще, большую часть этих портретов скоро уберут - и прочие, до боли знакомые аргументы.
Главу о том, как автор присутствовал на процессе троцкистов, на котором почти все подсудимые были приговорены к казни, и как он после этого оправдал этот процесс, я пересказывать не буду. Видимо, его присутствие нужно было Сталину, чтобы легитимизировать в глазах заграницы этот процесс. Достаточно упомянуть только, что Фейхтвангер пришел к выводу, что подсудимых не пытали, потому что на процессе они выглядели свежими и вполне вменяемыми. Уж мы-то знаем, как человека за несколько дней пытками доводят до животного состояния, а потом месяц лечат и откармливают, и он после этого в обмен за обещание легкой смерти подтвердит на суде все, что угодно. А если еще и наврать ему, что не убьют, а засунут куда-то в глубинку с другими документами – так он вообще на суде светиться счастьем будет. Это мы с вами понимаем, что чекисты обманут. А когда человеку хочется верить – он поверит во все, что угодно. Читая эту книгу, я где-то до начала последней четверти думала: автор – советский агент или нет? (Ведь дураком, как писатель и тонкий психолог, он быть не может). Пришла к выводу, что его все-таки купили. Не прямо, заплатив деньги за написанную оду СССР, а тоньше. Например, книги Фейхтвангера массово издавались в СССР. Значит, ему за них платили. Даже если платили не больше, чем принято на Западе – в СССР ведь совсем другие тиражи. На Западе он просто один из писателей – а тут его принимают и говорят с ним, как с равным, руководители самой большой в мире страны. После такого приема человеку как-то уже и неудобно писать про этих людей гадости. Вычислила я и то, почему для отмывания имиджа СССР Сталин выбрал именно Лиона Фейхтвангера. В период первой мировой войны он написал пьесу "Уоррен Хастингс", главный герой которой, английский генерал-губернатор, один из первых оккупантов Индии, приходит к выводу, что «гуманность можно привить человеческому роду только посредством пушек», и произносит фразу: «Двадцать два года я был свидетелем того, как легкое дрожание руки, вызванное человеколюбием, опустошало весь край. Вы, мои человеколюбивые господа, этого не знаете, но именно вы вынуждаете меня к нечеловечности».
Финальный диагноз Фейхтвангера Москве: «Еще кругом рассыпан мусор и грязные балки, но над ними уже отчетливо и ясно высятся контуры могучего здания».
Рассказать, что было потом?
Сталин заключил с Гитлером пакт о ненападении, и Фейхтвангера перестали печатать в СССР. Потом началась война. Фейхтвангеру, жившему тогда во Франции, после захвата ее немцами в 1940 году пришлось бежать. Бежал он почему-то не в СССР, а в США, где впоследствии достаточно неплохо жил на деньги, поступавшие от экранизации его произведений.
Я вот думаю: скольких людей – тех же белоэмигрантов, погубила эта книжка Фейхтвангера? Сколько из них вернулись и были расстреляны, или сгнили в лагерях? Это мы теперь понимаем, сколько в этой книге лжи. А когда человеку очень хочется верить…
МОРАЛЬ: если кого-то тепло принимают в логове кровавого диктатора, позволяют этого диктатора немножко критиковать, лично задавать ему вопросы, организовывают ему поездки и встречи с людьми – то это либо профессиональный пропагандист режима, либо человек, вслепую использованный такими пропагандистами. И лучше все-таки ему не верить. Целее будешь.
Зулихан МАГОМАДОВА
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2012-02-08 10:20 am (UTC)О подлоге и его масштабах тоже согласна. Такой масштаб вообще в те времена невозможно было вообразить, и это при том, что западные демократии тоже не были белыми и пушистыми.
Насчет обвиняемых троцкистов - Фейхтвангер в книге как раз подробно объясняет, почему, по его мнению, они пошли на предательство. Просто в статью все не могло поместиться. Если коротко, то версия Фейхтвангера такова: Троцкий, обладающий харизмой и даром убеждения, не смог смириться со своим проигрышем Сталину и своей идейной неправотой и якобы, ради свержения Сталина и его версии социализма, пошел на сговор с фашистами и убедил своих сторонников в СССР стать пятой колонной. Сталин, как человек гуманный, несомненно, их бы простил (тем более, что эти процессы наносили ощутимый вред имиджу СССР за рубежом), если бы эти соображения не перевесила необходимость провести внутреннюю чистку и избавиться от предателей накануне неизбежной войны с фашизмом.
О том, что эта война будет, и очень скоро, там повторяется в каждой главе по нескольку раз. Вся сталинская пропаганда была о близости и неизбежности этой войны.
Что было на самом деле - понятно: конечно, в том, в чем троцкистов обвинили на процессе (шпионаж, саботаж, диверсии, сотрудничество со всеми разведками мира), они виновны не были. А были виновны в том, что считали себя вождями, пусть и "младшими" по сравнению со Сталиным - но они позволяли себе публично хлопать его по плечу, обращаться на "ты" и называть Кобой. А Сталин стремился окружить себя запуганными чиновниками и добиться абсолютной власти.
(no subject)
Date: 2012-02-08 11:11 am (UTC)западные демократии были если не пушистыми, то безвольными. Уступали Гитлеру. Фашизм (В Италии, Германии, Испании) и коммунизм - соперничали друг с другом, именно потому, что демократии казались беззубыми. оказалось, что британский лев - зубаст, если не лев, то бульдог - настоящий.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:06 pm (UTC)Но если война закончиться все же не успела и демократы в нее влезли - то воюют они обычно неплохо.
Хотя, конечно, лично я никогда им не прощу невмешательство в обе чеченские войны.
(no subject)
Date: 2012-02-08 12:25 pm (UTC)Да, я читал Дудаева, где он грозился бомбить Гаагу (за то, что не вмешалась Европа). Правда, он хотел бомбить Гаагу совместно с Россией (мол мы-то помиримся и отомстим Европе, которая во всем виновата).
Но Вы не думали, ПОЧЕМУ Европа должна была вмешиваться. Если чеченцы волки - то почему волки могут обижаться, что им не помогают? Волки вообще не начинают охоту в расчете на то, что их пожалеют.
(no subject)
Date: 2012-02-08 01:02 pm (UTC)Подозреваю, что для того, чтобы бомбить Гаагу, России помощь Чечении не нужна )
В политике страны приходят друг другу на помощь не из жалости, а из корыстных соображений. Сегодня я тебе помогу, завтра ты мне. А агрессоров надо останавливать сообща, а то всем плохо будет. После Второй мировой это хорошо поняли и создали НАТО.
(no subject)
Date: 2012-02-08 02:18 pm (UTC)Подозреваю, что скорее в Гааге появятся чеченские террористы, чем русские бомбы.
Россия не вела агрессию в Чечне. Даже если считать (я так не считаю) борьбу Ичкерии справедливой. Границы России международно признаны.
Жалость играет роль в политике. Общественное мнение и т.п. Черномырдин и Буденовск напр. А в Европе - уйма примеров.
(no subject)
Date: 2012-02-08 07:30 pm (UTC)За Гаагу я спокойна. Не угрожают ей ни русские бомбы, ни чеченские террористы. Просто потому, что никто там ничего не забыл. Судят они только тех, кто все равно проиграл войну, а кто ж тогда бомбить будет? ))
Границы СССР тоже были международно признаны. В истории с Черномырдиным не вижу никакой особой жалости. Да и в Европе это не настоящая жалость. Политики зависят от своих избирателей, и если им нужно, чтобы народ поддержал их решение, например, вступить в войну против диктатора Х, в народе какое-то время целенаправленно будут пробуждать жалость к жертвам диктатора.
(no subject)
Date: 2012-02-09 09:01 am (UTC)потому что публичные переговоры с террористами недопустимы. Пример Басаева вдохновил многих злодеев, уже без всяких остатков совести. У Басаева тогда еще что-то вроде совести было, к Беслану уже исчезло напрочь.
Вы плохо представляете себе независимость прессы, да и реальную демократию. Нам это извинительно, (если Вы не жили годами в Европе), мы ведь такого почти не видели. Зато мы лучше европейцев. лучше того же Фейхтвангера знаем. как работает ГУЛАГ :(
в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-09 01:04 pm (UTC)А все просто. Европа признает право на создание независмого государства только за Федерациями и ни признает такое право за автономия. Чечня была автаномий, европа за ней такое право и не признавала.
Собственно можно заметить, Что Чехия спокойно развелась со Словакией, а Черногория с Сербией т.к они автономии, а независмость Косово просто продавили американцы. А европейцы свестели, что это особый случай. Косово автономия и европейцам это не особо нужно было. верней совсем не нужно.
В Европе полно автономий. которые хотят оделится, но чеченские лидеры дальше собственного носа никогда не видели, в этом их проблема и поэтому они привели народ к трагеди.
Европа никогда не обещала Чечни поддержки , из этого и надо было исходить
Дудаев политик был нулевой, человек неумный и истеричный. Говорил языком угроз и шантажа.Ну вот к чему эти угрозв про бомбежки Гааги И Москвы, вранье, что унего есть ядерные заряды.?
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-09 01:06 pm (UTC)Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-09 03:31 pm (UTC)А Дудаеву ничего не оставалось просто. Ему угрожали и запугивали - он и отвечал тем же. Разбомбить Москву у него было не меньше шансов, чем у Грачева взять Чечению за два часа. У военных так почему-то принято )
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-10 07:07 am (UTC)Либо многого можно добиться, когда очень сильная диспора, как в случае Израиля и в какой-то мере многое удалось добиться ирландцам.Но у чеченцев такой сильной диаспоры нет. Я слышала, что чеченская иорданская диаспора прилагала большие усилия, чтобы война не началась.
Т.е если не удалось "выскочить" и получить независимость, когда все разваливалось, то дальше угрожать смысла не имело вовсе, только терять свое лицо и все. И воевать тоже смысла не имело.
Что касается Грачева , то он загнул,)) , но был не так уж далек от истины. Кончилось бы все достаточно быстро. Просто никто не ожидал, что у Дудаева окажется такой талантливый нач.штаба как Масхадов.Собственно благодаря его талантам все и затянулось.
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-09 04:33 pm (UTC)Но также Дудаев с компанией надеялись, что гуманизм заставит Россию отступить. тут он оказался не так прав.
Войну дудаев начал не для "защиты" чеченцев. До начала боевых действий (а начали их дудаевцы) Россия не грабила, не унижала Чечню. Чечня была также автономна, как и сейчас. дудаев начал войну из-за политики, надеясь устоять в ней не из-за силы оружия, а политическими средствами. Отчасти он своего добился, уже после смерти. Мир был подписан, президнтом стал Мосхадов.
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-10 07:14 am (UTC)Именно,что отчасти.Я вообще сомневаюсь, что Дудаев пошел бы на подписание Хасавюртовских соглашений. В 1992г была принята Коституция Чечни как независмого государства. Хасавюрт же определял Чечню, как территорию статус,который должен быть определен через пять лет - это была утупка России, и внекотором роде перечеркивало Конституцию 1992г, ну то что все решается в соответсвии смеждународными нормами - было уступкой Чечне.
Т.е независмость была де-факто, но ее не было де-юре. Дудаев бы это не пережил.
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-11 12:24 am (UTC)Потому что фраза "в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права" - родная сестра декларации Бальфура, которую мы тут подробно обсудили. Такая же писулька и пустой звук. Означает эта фраза то, что на территории Чечении и России должны одинаково действовать нормы международного права. Например, что французский посол в Москве, если приедет в Грозный, будет там тоже пользоваться иммунитетом. Ерунда, в общем.
Не думаю, что Джохар согласился бы подписывать любой документ без слова "суверенитет".
Масхадов считал, и его сын Анзор сейчас считает, что эта фраза означала признание суверенитета. Но как по мне, его просто обманули, пользуясь тем, что он был отличный военный, но не юрист.
Подписывая такой документ - на что было можно рассчитывать? Что Россия за эти 5 лет развалится? Но к этому же не было никаких предпосылок. Значит, произойти могло только одно: огромная Россия залижет раны и накопит силы (на что у маленькой разрушенной Ичкерии шансов не было заведомо), устроит какую-нибудь провокацию и снова вторгнется, что и произошло.
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-11 05:16 am (UTC)на войну до последнего чеченца?
Не на что было расчитывать. Масхадов это прекрасно понимал.
Он же сам говорил, что после операции "Джихад", которая вошла во все учебники истории, никто не расчитывал , что война кончится.
Все он хорошо понимал, он также хорошо понимал, что Россия не пойдет на предоставление независмости.
Понимаете, во время войнв Дудаев оказался не у дел уже фактически. Он был летчик и не разбирался в тактике наземного боя. Все военнны операциии разрабатывались Масхадовым, все переговоры велись с Масхадовым, с Дудаевым никто переговоры не вел. Масхадов был на передовой и видел жертвы своего народа, и русских срочников убитых он тоже видел. И в общем как гуманный человек он считал главным - остановить войну. Что и сделал.И правильно
И давайте, скажем правду, население Чечни вообще ничего не поняло. Люди были просто рады, что кончилась война. Слово Конституция никто и не произносил. да и особо никто не понимал.
Дуддаев. останься . жив вугоду своим амбициям, угробил бы ее может несколько тысяч людей.Но силы были неравны иначально. Так что зачем было продолжать?
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-12 10:54 am (UTC)Простые люди всегда и везде хотят, чтобы не было войны, а Конституция для них абстракция.
Как Рейган сказал: "Нам нужен мир, но не любой ценой". Я думаю, Джохару действительно не нужен был "условный мир" со скорой и неизбежной перспективой следующей войны. Думаю, он пытался бы давить и продавливать признание суверенитета. Только это с вероятностью процентов на 90 убрало бы неизбежность второй войны.
Если бы Россия признала, мгновнно признали бы другие страны, дальше - вступление в ООН, международные наблюдатели, и напасть уже нельзя.
Re: в этом на самом деле трагедия
Date: 2012-02-12 01:11 pm (UTC)А возможности продавлевания они не бесконечны.
Ну как маленький народ еще может продавливать огромную страну ?
Воевали почти 2 года. Это уже крайнее средство в политике.
Дудаев и Масхадов были однозначно не террористы, чтобы устраивать взрывы мирных.Ни честь офицера в хорошем смысле слова и то, что они оба были настоящие горцы? не позволила им бы прибегать к таким методам.
А что еще ?
Хотя Дудаев и про бомбежки Гааги и Москвы говорил. Зря в общем . Сам бы на такое не пошел.
Знаете, я думаю и Дудаев все понимал. Он просто считал, что если пойдет на уступки, то лицо потеряет.Хоят я не согласна с этим, что потерял бы.
Ну раз вы сами признаете, что народ всегда хочет в первую очередь мирной жизни, то может из этого надо исходить.
Собственно в начале 90-х чечнцы никем не угнетались и с чего ставить вопрос - смерть или независмость. Так вопрос резонно было ставить когда в случае отсутсвия сопротивленяи ждет смерть. Но такой ситуации не было в начале 90-х. Еще в начале 2000-х, понятно.
P.S/Я не утверждаю, что Дудаев ни в чем не разбирался вообще, будучи генералом очевидно, что в военном деле разбирался хорошо. Другое дело , что у них с Масхадовым были совершенно разные военные профессии. В сложившихся условиях военные знания Масхадова были просто более востребованны.