zulikhan | Любовь волчонка

Художественное произведение. Все возможные совпадения имен, событий и ситуаций случайны.

ЛЮБОВЬ ВОЛЧОНКА

Дени был красавчиком.
Высокий, стройный и гибкий, с осиной талией, уже широкий в плечах - сероглазый молодой волк. Тяжеленный рюкзак всегда носил так, будто тот ничего не весил, автомат без ремня держал на уровне груди. А дерзости в нем было столько, что хватило бы на десять 18-летних нохчи. Иногда он огрызался даже на Старого Волка, за которого, не задумываясь, в любой момент жизнь бы отдал. А Старый Волк, командир, даже когда давал ему заслуженный подзатыльник, чтобы выбить у наглого щенка дурь из головы, невольно им любовался и позволял ему, гаденышу, больше, чем следовало бы.
А гаденыш отлично знал, что он у командира в любимчиках. Получив влет, совершенно не расстраивался и продолжал считать, что он круче всех.

Но в этот день Дени был тих и скромен. Опустив глаза, попросил разрешения отлучиться. Командир отпустил и не спросил, куда, потому что все понял сам, а о таких вещах не говорят. Напомнил только, что в случае чего - сам знаешь.

Там, откуда они ушли неделю назад, в самом начале мая, у Дени была девушка. Звали ее Ольга, она была русская, но "своя", потому что ее старшая сестра была замужем за чеченцем. Когда они познакомились, командир не уследил, но когда прощались, девчонка сама, на глазах у всех, повисла у Дени на шее и поцеловала в губы. Волчата фыркали, и если б Дени не был рядом, наговорили бы о девушке много чего.
И вот гаденыш пошел к той девчонке. Такие визиты добром не кончаются. Но сделать командир ничего не мог. Не имел морального права - хотя бы потому, что его собственная жена постоянно была рядом с ним.

Волчонок вернулся через сутки. На спине тащил тяжеленный мешок, примотанный наподобие рюкзака. Бойцы решили, что там еда, поэтому сбежались все. А дальше была немая сцена, потому что из мешка высунулась всклокоченная девчоночья голова в золотистых кудряшках.

- Ваша Борз, у тебя новый боец фисабилиЛлах. Братья, у вас новая сестра, - торжественно, слегка переигрывая, заявил Дени. А "боец", полтора метра ростом, вылез из мешка и скромно опустил глазки.

Жена Старого Волка прищурилась: ну, клоуны. И не вспотел ведь почти. Совершенно очевидно, что девушку он нес в мешке максимум последние метров двести, всю остальную дорогу "украденная" чудесно прошла сама. И что теперь решит командир?

А командир уже отвел Дени в сторонку и схватил за ворот:
- Ты зачем, гаденыш, ребенка сюда приволок? Бегом назад, чтоб духу ее тут не было!
- Тебе можно, а мне нет? Она будет лучшим бойцом, чем твоя жена, - выпалил Дени.
И командир дал ему подзатыльник. Но - вполсилы. Любил он гаденыша - за смелость и работающую голову. А как было не любить, если в конце зимы...

***********
...задание было несложным - отвести группу через лес на дальнюю базу, пока старшие заняты более важным делом. Но Дени впервые был назначен амиром группы, и его распирало от гордости и желания что-то такое сделать. Особенно - раз на более важное дело не взяли.
Пятеро волчат в маскхалатах шли через заснеженный лес. Тихо и осторожно, стараясь, насколько возможно, соблюдать походно-боевой порядок: впереди сапер, метрах в двадцати за ним амир Дени с автоматом, на семь часов - пулеметчик, на пять - гранатометчик, и замыкающий с автоматом (снайпера с ними не было).
А тут и они.
Их было не меньше взвода, человек тридцать. Шли - даже не гуськом, а просто перли толпой. Курили, разговаривали, матерились - слышно было, наверное, на другом конце леса.

Избежать боестолкновения было легче легкого - залечь, пропустить и спокойно идти дальше. Но Дени, беззвучно смеясь, решил иначе. Туман рассеялся, видимость была вполне приличной - и он решился на V-образную засаду, два диагональных фланга с пулеметом на стыке. Дали врагам втянуться в нее, дойти до середины вилки - и с воплями "Аллаху Акбар!" открыли перекрестный огонь.
Враги метались, бежали, бросая убитых и раненых. У волчат потерь не было. ("Повезло дуракам, что сами себя не перестреляли. Сделали бы фронт и фланг, вы, гаденыши!", - показывая руками прямой угол, ругался потом Старый Волк). Хохоча от передоза адреналина, они собрали трофеи и ушли, куда шли. С тех пор не потеряли шахидами вообще ни одного бойца, а у командира не хватало духу отказывать Дени в его прихотях.

*************
... - Спрашиваю ее: "Надолго к нам?" - А она: "Пока наша Родина не будет свободной", - жена командира хмыкнула.
- Ну, здесь она права, - нехотя сказал Старый Волк. - Родина женщины - там, где ее муж.
- Наш Дени - муж? Они же дети еще, для них это все игры такие.
- Ничего, пусть взрослеет. Лучше, чтоб бегал туда, чтоб его там накрыли? - тихо рявкнул вдруг командир. - Или пусть убьют и сына не останется?
И она сжалась, замолчала.
А он просто сам поговорил с Ольгой. Минут пять, не больше. Спросил, понимает ли она, что здесь не игрушки. Пуганул, что за провинности ее будут бить.

Девчонка ничего не испугалась. Она готова принять Ислам и стать женой Дени. Хочет делать все то же, что ребята, и относиться к ней просит так же.
Старый Волк плюнул и перестал обращать на нее внимание.

**************
Весь следующий день прошел в подготовке к свадьбе. Ольгина мать давно развелась с отцом, и он находился непонятно где, что серьезно упростило ситуацию с опекуном - им стал Ольгин зять-чеченец. Других родственников-мужчин просто не было. Идти в лес он смертельно не хотел, но, услышав магическую фразу "Ты что, боишься?", не запылился. Махром невесты стал АКСУ - потертый, но хорошо пристрелянный, собственноручно добытый Дени, и почти новая форма английской расцветки DPM.

Форму эту, со штанами уродливого неженского покроя, целый день перешивали на Ольгу, и когда наконец перешили и надели, жена командира ахнула: настолько хороша была девчонка. Миниатюрная, светлые вьющиеся локоны ниже плеч, вздернутый носик, большущие голубые глаза, изящные пальцы в обрезанных перчатках, пластика маленького хищника. Не обычная блондиночка-финтифлюшка - в ее глазах были упрямство и характер, и что-то еще, пока непонятное, но смутно не нравящееся.

Ольга не боялась ни предстоящего брака, ни вероятной гибели. Перед тем, как она произнесла шахаду, жена Старого Волка спросила ее: ты хорошо подумала? Понимаешь, что с момента, когда ты переоденешься и встанешь в строй - все? С их точки зрения ты преступник, с которым можно делать все, что угодно? Что они не соблюдают никаких правил?
- Да, понимаю. Я теперь - законная военная цель, - серьезно сказала Ольга.

Старшая только головой покачала. В свое время она почти так же вышла замуж, и это было Решение, принятое без колебаний, безвариантное решение, но все равно несколько ночей перед ее уходом - тяжкие были ночи. Днем жила радостью и нетерпением, гнала плохие мысли, а ночью поверх этого теплого ожидания счастья наваливался подлый холодный страх. С тех пор сколько времени прошло, но страх смерти никуда не делся, только притупился от постоянной измотанности. Она давила его осознанием собственного правого пути, перспективой Рая, маленькими радостями жизни, которые есть у любящей и любимой женщины. А Ольга, похоже, вообще не боялась.

************
Волчонок Дени еще раз добился своего: Ольга стала его женой. Зять-опекун отдал Ольгу ему в жены, а Дени принял ее женой. Его родители заочно благословили молодых. Молитву на арабском, по специально написанной русской транскрипции, сбиваясь и морщась, прочитал сам Старый Волк.

А дальше, несмотря ни на что, был родной бестормозной ловзар. Молодожен баловался с ребятами, выясняя, чей кулак быстрее дотянется до соседа, и всячески делал вид, что это не он сегодня женился. Ольгу вывели из палатки, где она прихорашивалась, с шутками-прибаутками отвели к костру и поставили под молодой дубок, завесив маскировочной сеткой. То один, то другой боец подходили и дразнили ее по-всякому, а Ольга, скрипя зубами от азартной злости, молчала, как положено чеченской невесте - и, конечно, в конце концов не выдерживала и ляпала что-то, и получала маленький подарок - то флягу в чехле, то еще что-нибудь.

Ей нельзя было сходить с места, а остальные танцевали, танцевали, танцевали - под ритм виртуоза Али... Потом пожалели невесту и выпустили в круг - и она пошла, поплыла в танце - не очень умелая, но гибкая, пластичная, с сияющими глазами, в сетке, отброшенной назад, как вуаль, доходившей ей почти до пят... Это была бы самая лучшая свадьба, виденная ими за всю жизнь - да только вот стрелять командир запретил.

************
Не мудрствуя лукаво, Дени поставил для себя и молодой жены отдельную палатку. Жена командира только смотрела на все это: у нее с мужем отдельной палатки не было. Старый Волк считал это неприличным: война идет, хочешь быть бойцом - будь им без всяких послаблений, никаких семейных гнездышек, а хочешь быть женой - сиди дома. Но Дени он, конечно же, ничего не сказал.

Расстраивало и то, что Ольга не проявляла рвения, свойственного новообращенным мусульманкам. По утрам она сидела возле палатки, расчесывая свои золотистые волосы, и думать не думала убирать их под платок. Головным убором, когда нельзя было обойтись без, ей служила обычная кепка. Во время общих молитв открывала рот, не зная слов, и не стремилась их выучить.

Жена командира не вмешивалась. Ее собственные волосы, длиннее и гуще, чем у Ольги, давно были наглухо спрятаны, она старалась закрывать лицо и держалась с братьями так, чтобы быть им надежной сестрой - и не больше. А Ольга вроде бы и не задерживала свой холодный голубой взгляд на других парнях - но все волчата смотрели только на нее. Это было плохо, неправильно, но Дени, гордясь, не запрещал ей этого, а кроме него, никто не имел права. А девчонка крутила им, как цыган солнцем.

- Предаст, - грустно говорила жена Старого Волка.
И командир, любуясь молодой, красивой парой, не менее грустно кивал головой.

Все изменилось после Ольгиного проступка. На свой день рождения она непонятно зачем выпила в одиночку немного разбавленного медицинского спирта. Спирт находился в хозяйстве жены командира, она сразу же все заметила, но промолчала, чтоб не портить отношения. Ольгу поймал Али, ближайший товарищ Старого Волка, и замолчать проступок не удалось. Ее приговорили к наказанию, она отказалась его получать, поскандалила с Дени и сбежала - одна, без оружия, решила вернуться домой. Из гордости он не сразу за ней пошел, и из-за этого чуть не случилась беда. Возле села Ольга наткнулась на патруль, ее не заметили, но сама близость врага и услышанные из кустов разговоры подействовали на нее настолько, что когда Дени пришел за ней в село, она вернулась, безропотно приняла заслуженное наказание и присмирела. Покрылась, перестала краситься, научилась молиться, стала образцовой женой чеченца-муджахида - кипятила воду с ветками хвои, готовила, стирала,зашивала одежду. При этом занималась военной подготовкой - и делала успехи. А Дени, которому поневоле пришлось поднять на нее руку, тоже слегка изменился - стал спокойней и мягче. Их отношения выравнивались, становились глубже, прочнее.

**************
В июне Дени вернулся с операции с легким ранением - царапина, на которую нормальные берзлой не обращают внимания, но Ольга так переживала и хлопотала вокруг него, как будто он был при смерти.

Не в последнюю очередь из-за ее прихода Старый Волк начал отрабатывать тактику с начала, потому что каждый боец до автоматизма должен знать свое место в группе и свои действия в различных ситуациях. С утра до вечера волчата, а иногда и взрослые волки передвигались по лесу, стараясь быстро реагировать на визуальные команды, организовывали засады и выходили из них, учились охотиться на пулеметчиков и снайперов, изучали топографию. По Ольгиной просьбе жена командира попыталась подружить ее со снайперской винтовкой - но очень скоро стало ясно, что толку не будет: лежать неподвижно дольше пятнадцати минут девчонке оказалось не под силу. Отсутствие терпения с лихвой компенсировалось быстрой реакцией, смелостью, азартом. К новой сестре привыкли, стали считать своей.

Изо дня в день, по горам, с грузом, в жару и дождь, без возможности обсохнуть, с небольшим, но все-таки риском в любой момент нарваться на реального, а не условного противника (или на кого-то из местных, кто вольно или невольно наведет врагов) - тяжело это было. Когда наступало время молитвы, садясь на землю, чтобы взять омовение, девушки не сразу могли расшнуровать обувь - сначала ногу нужно было руками подтянуть к себе, потом ослабшими деревянными пальцами путаться в шнурках... Но несмотря на всю изнурительность тренировок, Ольга продолжала рваться в реальный бой.

Он случился, когда ребята пошли забирать принесенную братьями с равнины еду и возле речки, выйдя из густой зеленки, заметили военных. И те, и другие попадали и открыли огонь, и Ольга не струсила и проявила себя достойно: заползла за упавшее дерево и лупила оттуда короткими очередями из своей зуд-к1еза - так ребята, дабы не уподобляться врагам, в шутку называли "АКСУчку". Дома, на базе, ее не мутило и не трясло - сияла так, что даже Старый Волк заулыбался.

В результате этого боя был ранен вражеский офицер и убит кто-то из рядовых, а муджахидам еще раз помог Аллах - потеряли только продукты. Вскоре над базой кружили вертолеты, начался мощный артобстрел. Несколько часов тряслась и дрожала земля, а когда враги, подтянув дополнительные силы, прочесали изувеченный лес, они увидели только голую землю на месте, где была палатка, и кострище, в котором ни уголька не тлело.

**************
К середине лета, после боев, переходов, потерь, Ольга уже не была так хороша, как вначале. Лицо ее осунулось, губы потрескались, глаза потускнели, в них появилось что-то затравленное. Однажды утром она посмотрела в зеркало и расплакалась. Ее позвали на молитву, две девушки, как обычно, встали позади мужчин - и Ольга так и молилась, глотая слезы - братья этого не видели... А еще через несколько дней по испуганным лицам ее и Дени жена командира вычислила, что Ольга ждет ребенка.

Свое состояние она переносила неожиданно тяжело - в общем, девчонку надо было отправлять домой. Но это опасно, у сельчан языки, как помело. А гаденыш рано или поздно пойдет к ней и попадется. В конце концов Старому Волку удалось договориться, что Ольга с матерью сразу же уедут из республики.

Когда расставались, Дени чуть не плакал, но выхода не было. Конечно, она сказала, как ее можно будет найти, но они прощались, как прощаются люди, которые не увидятся больше. "Ма кхер хьо, ма кхер, - тихо говорил Дени, - если не встретимся здесь, встретимся в Раю, иншаАллах", а она смотрела устало, как будто не понимает, и улыбалась странно...

**************
Прошло то ли два, то ли три года, и они встретились - не в Раю, а здесь, в этой грешной дунья, в средоточии греха, именуемом Москвой. Ольга была замужем за врачом, работавшим в частной клинике - симпатичным, заботливым парнем в очках. Дени не ждала ни дня. И даже не потому, что была уверена, что он не вернется - просто романтика в ее жизни закончилась. В свои двадцать с небольшим Ольга была взрослой, серьезной, ухоженной москвичкой. Она коротко подстриглась, от ее былой девчоночьей красоты не осталось и следа.
У нее было двое детей, старшая дочь - от Дени.
Он забрал своего ребенка, отвез матери. Ольга и ее муж не возражали.

Сейчас Дени под тридцать. Он все тот же дерзкий и несколько наивный волчонок. Он не пьет, не курит и не ест свинины, но встречается с девушками, которые, при его-то внешности, вешаются на него пачками. Он до сих пор не женат. Бывшего командира по-прежнему зовет "Ваша Борз" и слушается только его.
А время идет...

Зулихан Магомадова

Page 1 of 2 << [1] [2] >>

Flat | Top-Level Comments Only

From: (Anonymous)

Ох уж эти русские. Не молятся, пьют спирт, и конечно же предают. Не чата волчатам) А вообще это такая же "литература", которую ты же сама и стебала раньше. Только со стороны чеченки.Тоже все на стериотипах, там крутой спецназовец вырезал пол-банды бестолковых бородатых бандитов, а здесь "волчата" как в тире расстреливают военных)

From:

zulikhan.livejournal.com

Не надо, у меня в рассказе в одном отряде нет ни трех наемниц из разных стран, ни украинцев, ни арабов ))
А жизнь иногда еще и не такие, как у меня, истории подбрасывает.

Копия блога Zulikhan.livejournal.com

Любовь волчонка